Написать письмо +7 9622-84-01-01 | +7 9145-94-01-01

 

Позицию ФПА РФ по обсуждавшейся на мероприятии теме представили президент ФПА РФ Юрий Пилипенко и советник ФПА РФ Сергей Насонов.

Юрий Пилипенко выступил с докладом на тему «Уголовно-правовая политика государства и судебная практика в сфере применения мер пресечения», обозначив общие проблемы и тенденции правоприменительной практики. Сергей Насонов сообщил участникам круглого стола более детальную информацию о позиции Федеральной палаты адвокатов РФ по ряду актуальных вопросов.

Позиция адвокатуры

Президент ФПА РФ Юрий Пилипенко выразил удовлетворение тем фактом, что в последнее время диалог между судейским сообществом и адвокатурой восстанавливается, и отметил, что адвокаты и судьи «делают одно общее дело».

Юрий Пилипенко сообщил, что в последнее время в российском обществе возникла озабоченность чрезмерным применением уголовной репрессии судебной и правоохранительной системами: «В связи с этим отрадно, что именно ВС РФ выступил с инициативой о гуманизации уголовной политики. Адвокатское сообщество поддерживает данный законопроект».

Юрий Пилипенко отметил, что, согласно статистике, судами удовлетворяется свыше 90% ходатайств о заключении под стражу и более 98% – о продлении сроков содержания под стражей: «Согласитесь, коллеги, это чрезмерно много, и вряд ли такие показатели можно считать оправданными. По мнению многих адвокатов, практиковавших при советской власти, в то время, когда вопрос об избрании меры пресечения находился в компетенции прокуратуры, решения были более справедливыми. Когда в нашей стране вводили судебный контроль за избранием меры пресечения, защитники приветствовали это, однако данные изменения не оправдали надежд многих адвокатов. Многие коллеги считают, что судебный контроль в настоящее время зачастую носит лишь формальный характер. Необходимо искать способы решения данной проблемы».

Для повышения качества принимаемых судами решений президент ФПА РФ предложил внедрить в России институт компенсации лицам, чьи права были нарушены в результате вынесения в их отношении ошибочных судебных решений, – аналогично тому, как это делается в ряде зарубежных стран: «Часто можно прочитать в новостях о том, что в США отменено то или иное судебное решение и лицу, которое в результате ошибочного приговора суда длительный срок провело в заключении, присуждена компенсация в размере, скажем, 20 миллионов долларов или иной внушительной суммы.

Если бы в нашей стране действовала система, при которой государственный бюджет несет серьезную материальную ответственность за незаконное и необоснованное содержание под стражей, это наверняка привело бы к позитивным изменениям в правоприменительной практике».

Юрий Пилипенко назвал интересным прозвучавшее на круглом столе предложение председателя Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека Михаила Федотова наделить руководителей СИЗО правом отказывать в приеме новых арестованных в случае отсутствия мест в изоляторе, однако призвал его серьезно обсудить: «В случае реализации данного предложения может получиться так, что распоряжение судьбами людей перейдет от судов к руководству следственных изоляторов. Однако судьбу человека должен решать исключительно суд, а не кто-то иной. Предложение, безусловно, интересное, однако над ним необходимо серьезно поразмышлять».

Детальный анализ

Советник ФПА РФ Сергей Насонов в своем выступлении отметил, что основной круг проблем применения мер пресечения связан с заключением под стражу: «Помимо “внутренних” причин чрезмерно широкого применения этой меры на практике, есть еще и “внешние” причины, одной из которых является состояние законодательного регулирования и применения “альтернативных” мер пресечения – залога и домашнего ареста».

Сергей Насонов сообщил, что существует ряд факторов, влияющих на эффективность применения альтернативных мер пресечения: во-первых, условия применения таких мер, во-вторых, основания и порядок применения альтернативных мер пресечения, соответствующие международно-правовым стандартам: «С одной стороны, действующее уголовно-процессуальное законодательство отвечает названным требованиям. С другой – есть ряд проблем, первая из которых обусловлена отсутствием единообразия в применении законодательства об альтернативных мерах пресечения. 

Это касается, прежде всего, домашнего ареста».

Также советник ФПА РФ рассказал о нормах УПК Республики Казахстан, согласно которым «следственный судья при вынесении постановления о санкционировании меры пресечения в виде содержания под стражей, за исключением дел об особо тяжких преступлениях, обязан определить размер залога, достаточного для обеспечения выполнения подозреваемым, обвиняемым обязанностей, предусмотренных частью третьей статьи 140 настоящего Кодекса». В постановлении следственного судьи суда указывается следующее: какие обязанности, предусмотренные статьей 140 настоящего Кодекса, будут возложены на подозреваемого, обвиняемого в случае внесения залога; последствия их неисполнения; обоснованность избрания размера залога; а также возможность его применения.

 

Согласно УПК Республики Казахстан, подозреваемый, обвиняемый либо другое лицо вправе в любой момент внести залог в размере, установленном в постановлении следственного судьи, суда о санкционировании меры пресечения в виде содержания под стражей. Это правило не применяется в ряде случаев: обвинение по делам, повлекшим смерть, в составе ОПГ, терроризм, экстремизм, нарушение ранее избранной меры пресечения.

Сергей Насонов отметил, что модель обязательного избрания, наряду с заключением под стражу, альтернативной меры пресечения с потенциальной возможностью ее применения представляет серьезный интерес и данный опыт нуждается в детальном изучении.

Важной проблемой в сфере правоприменения Сергей Насонов назвал использование технологии так называемого «опережающего продления»: «На наш взгляд, технология продления очередного срока содержания обвиняемой под домашним арестом, прежде чем будет проверено в апелляционном порядке предыдущее продление, является прямой формой давления на суд апелляционной инстанции, с целью предрешить итог апелляционного разбирательства».

Мнения

По просьбе пресс-службы ФПА РФ советник ФПА РФ, член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека РФ Игорь Пастухов и советник ФПА РФ Евгений Рубинштейн, участвовавшие в работе круглого стола, прокомментировали итоги мероприятия.

 

Игорь Пастухов: «Судя по выступлениям на сегодняшнем мероприятии, все стороны осознают ненормальность сложившейся ситуации, и это крайне важно. И представители ВС РФ, и представители ведомств, и адвокаты понимают, что такая мера пресечения, как содержание под стражей, применяется избыточно.

 

Было бы интересно ознакомиться со статистикой, как ведут себя те обвиняемые и подозреваемые, ходатайства о заключении под стражу которых были отклонены. 

То есть часто ли такие граждане пытаются, к примеру, скрыться? Подобного анализа очень не хватает.

 

Ключевая проблема злоупотребления заключением под стражу во многом ведомственная. 

К примеру, для следователей просить о заключении под стражу всегда проще, чем о какой-то иной мере пресечения. Суду также удовлетворить такое ходатайство проще и в некотором смысле безопаснее, чем отказать в удовлетворении. 

В случае если решение судьи о заключении под стражу будет отменено, судью максимум “пожурят”, а вот за отказ от заключения под стражу судья может быть привлечен к дисциплинарной ответственности вплоть до лишения статуса. 

Есть очевидные перегибы в борьбе с коррупцией в судебной системе.

Кроме того, выражаясь простым языком, удовлетворить ходатайство о заключении под стражу – значит написать постановление на трех страницах, а отказать – значит написать постановление на тринадцати страницах. В условиях, когда судья участвует в рассмотрении нескольких дел в день, а ему еще нужно рассматривать ходатайства об избрании меры пресечения. 

Это тоже важный момент.

Есть еще один важный вопрос – учет мнения потерпевшего при избрании меры пресечения. 

Если уголовное дело частно-публичного обвинения может быть возбуждено только при наличии заявления потерпевшего, то почему бы не установить, что при избрании меры пресечения его мнение также должно быть учтено?»

Евгений Рубинштейн: «Безусловно, существует ряд проблем нормативного регулирования, и они обсуждались сегодня достаточно подробно. Однако есть вопросы, также играющие большую роль при принятии решения об избрании меры пресечения, но о них мало говорят.

Во-первых, в случае, если судья принимает решение отказать в удовлетворении ходатайства о заключении под стражу, у многих возникает вопрос о коррупционной составляющей. И если вдруг обвиняемый, в отношении которого отказано в заключении под стражу, убежит, скроется, то в отношении судьи, как правило, назначается проверка, за которой может последовать дисциплинарное взыскание. 

Вторая проблема, о которой мало говорят, – в настоящий момент фактическая цель заключения под стражу – это не создание надлежащих условий для осуществления производства по уголовному делу, а получение признательных показаний. Именно поэтому следователи идут за получением решения о заключении под стражу: когда человек находится под стражей, намного легче добиться от него признания своей вины. 

К сожалению, судьи зачастую боятся отказать следствию в заключении обвиняемого под стражу.

Для изменения ситуации нужна работа в сфере дисциплинарного законодательства: судья не должен нести ответственность за то, что обвиняемый скрылся от следствия. Второй вопрос: нужно менять правосознание судей, но это очень долгий и трудный процесс.

Кроме того, нужно повышать качество обоснования и мотивировки решений о заключении под стражу. Я считаю, что судья должен реально, а не формально проверять, есть ли доказательства, свидетельствующие о возможной причастности лица к совершению преступления.

Учитывая, что квалификация деяния является важным условием для принятия того или иного решения об избрании меры пресечения, суд перед вынесением решения не должен избегать вопроса о правильности квалификации деяний».